БЫЛОЕ

bezuglov_ivan @ 2008-03-01T10:43:00

2008-03-01T07:43:21Z

Более 30 лет мы держим земельный участок для выращивания даров природы. Вот где познаешь радости и огрчения... Мне вспоминаются первые годы нового для нас занятия на первой еще даче. Все начинали с ноля. Все делали своими руками, начиная с первого кирпича до устройства крыши. Даже стекла в окнах вставляли сами. Потом развели сад, который в первый же год вымерз. Сад и огород - это заслуга жены. Я радовался вместе с ней, когда она умилялась вслух, видя бурный рост посаженной рассады, разноцветьем цветов вдоль грядок, почек на деревьях.

Я тоже люблю работаьь на даче, но большой тяги к земле не испытываю, хотя хорошо чувствую красоту природы и очень люблю цветы, которых у нас всегда было много.
Но дачные работы приносят не только моральное удовлетворение, но и материальное. Мы запасаем на зиму овощи и фрукты. Это позволяло нам с небольшой зарплаты собрать денег для отдыха на юге и в других местах, а сейчас с нищенскими нашими пенсиями - не голодать. К тому же участок расположен на острове среди Волги, что не только влияет на качество выращенной продукции, но влияет и на настроение.Рядом с участком лес и озера, где можно бродить и любоваться природой. Перед участком большое поле, иногда заливаемое весной водой, поэтому его никогда не занимают под дачный участок. После разлива на нем - роскошный луг. Все это оздает неую экзотику для горожанина и навевает хорошие размышления. Рядом растет огромный тополь, его высокие раскидистые ветви создают по ночам удивительные видения на темном небе. ... Только соловьев не хватает в нашем чудном уголке. Сразу вспомнил ночь в убежище в Городище, когда после дневных бомбежек и обстрелов я слышал соловьиный пересвист...
Но и там, на даче, с каждым годом становится неспокойно. Зимой там бомжи находят себе пристанище, в поисках съестного ломают двери, выставляют окна и тащат все, что им понравится. Летом же шастают толпы молодежи, оставшейся без работы, и на глазах хозяев дач с угрозой отбирают выращенные овощи и фрукты. В последнее время прибавился еще один вид разбоя. Охотники за цветметом снимают километры алюминиевого провода, латунные краны, бачки и ведра из нержавейки и другое. Дачи остаются без воды, а это в нашей местности - без урожая.
Я не знаю, как мы переживем лето. Конечно, мы будем ночевать и охранять все, что вырастет, но положение все обостряется. Все больше людей оказываются за воротами предприятий. А голодный человек готов на все.

Несколько слов от dir_for_live:
На этом заканчивается книга воспоминаний моего дяди Ивана Афанасьевича Безуглова. Написано это было более десяти лет назад, с тех пор многое изменилось, но он по-прежнему жив, хоть и побаливает иногда, по-прежнему с ним его жена (ах, как отпраздновали родственники их "золотую свадьбу"!), по-прежнему рядом дети. Сын создал новую фирму, и на связях от комсомола, от старого дела, живет и работает. Дочь, которая младше меня всего на год, выглядит лучше, чем десять лет назад. Она молодеет, как будто. У него есть внуки. Его родня рассыпана по всей России. Но когда мы собираемся, когда остаемся с ним он снова и снова начинает вспоминать одно и то же: Городище, 1941-1942-й, война, оккупация, молодость...

bezuglov_ivan @ 2008-02-24T12:47:00

2008-02-24T09:47:33Z

Через несколько месяцев старые мастера обвинили руководство, что молодежи дали фору и потребовали у руководства, чтобы отобрали у молодых технологическую линию и отдали налаженное производство старым рабочим или взять в эту команду старых рабочих. Молодежь согласилась отдать линию в том случае, если руководство разрешит органимзовать им производство стенных блоков на открытом полигоне. Я думаю, что дирекция разрешила им такой вариант в полной уверенности, что те не смогут поднять такой большой объем работы. Но была большая потребность в строительных материалах для населения, и даже для завода на население спускался план. В это время начали создаваться АО и общества с ограниченной ответственностью, и сын тоже зарегистрировал фирму под названием "Мастер".

Для полигона взяли в аренду несколько метров заваленных мусором и металлоломом под самым мостовым краном. В течение месяца ремонтировали своими силами списанные формы для блоков, отремонтировали списанную виброплощадку, из металлолома сварили бункеры. Сутками не уходили с площадки - и начали выпуск стенных блоков под открытым небом на так называемом полигоне. Блоки были в половину дешевле, чем производимые на заводе, поэтому спрос был большой.
Началась перестройка и появились деньги у некоторых групп граждан. К этому времени на многих фирмах строились свои офисы, пошло и индивидуальное строительство. Появились деньги от вырученнной продукции, и фирма сына начала закупать автомашины. Молодежь организовала вокально-инструментальную группу. Закупили инструменты. Появилась возможность спонсорства, взяли шефство над школой.
На заводе опять появились люди, которым не нравилось, что фирма приобретает все больший авторитет. Начали поговаривать о переводе этого полигона в сферу собственности завода. Тогда-то и решили молодые просить у властей выделения площадей для строительства новой базы и организации строительной фирмы. Когда полигон все же отобрали, были трудности с размещением оборудования для изготовления строительных блоков. Когда организовали строительно-монтажные бригады и укомплектовали их мастерами и рабочими, то принимались строить все: от реконструкции цехов заводов до индивидуального строительства и строительства гаражей. Фирма была даже приглашена для строительства военного городка на немецкие деньги при посредничестве корейской фирмы "Самсунг". Вначале шло все нормально, но там выступили конкурентами мощные строительные организации типа "Машстрой", имеющие хороших специалистов и мощную технику. Это, по-моему, и "посадило" фирму в упадок. Второй причиной, видимо, была излишняя доверчивость директора к своим помощникам, которые смогли обогатиться в этот период и накопить начальный капитал. Сейчас они открыли свои фирмы, вначале выделившиеся из фирмы "Совинтерстром" как дочерние предприятия, оставив на ней все долги. Деятельность фирмы пришлось приостановить, а кредиторы гоняются за директором, грозя с ним расправиться.
В настоящее время (это примерно 1995-1997 прим.dir_for_live) для всех наступили смутные и неопределенные времена. Сын работает в другой фирме и не мечтает когда-нибудь открывать свою. Постоянная угроза заставляет его искать возможности отдавать долги. Ему тоже должны, и он тоже старается получить свое. Поэтому жизнь его закрутила крепко. Жену его, как и большую часть работников "Аэрофлота", сократили, и она не работает. Сын их учится в ВУЗе, и иногда приходится прибегать к его стипендии, чтобы прожить.
Дочь наша тоже не работает. Зять хороший стоматолог, работает в фирме, но последний год дела идут очень плохо из-за безденежья населения. Многие хотели бы лечить зубы или вставлять их, но денег нет. А кого-то боль заставляет обратиться к врачу, но вместо денег приносят бутылку - жидкую валюту. А это может привести к печальным последствиям.
Второй внук учится в ВУЗе на платной основе, и каждый семестр для него может стать последним, потому что может настать момент, когда нечем будет платить за обучение. Я же со своей женой с пенсии тоже ничем помочь не могу. Пенсии даже на продукты не хватает. Так в последний год мы стали скверно жить.
Сейчас мы, два пенсионера, ждем дачного сезона. Мы благодарим судьбу, что своевременно взяли дачный участок, построили там из овощных ящиков небольшой бомик и имеем там сад и огород. Надеялись, что со временем построим кирпичный дом с баней. Но попали в перестройку и послеперестроечный период, когда в один день пропали сбережения на книжках, а потом стало твориться черт его знает что. Так мы и остались в этом домике, понемногу что-то утепляя и пристраивая из выброшенных ящиков, досок и всего, что валялось безхозным.
Еще совсем недавно, несколько лет назад, мы возмущались разбитыми окнами в дачных домиках, а сейчас творится настоящий беспредел. Тащат все, вплоть до оконных рам и дверей. Пришлось из-за этого сменить дачный участок на такой, что подальше от жилого массива.

bezuglov_ivan @ 2008-02-16T12:37:00

2008-02-16T09:37:39Z

Давно уже женился мой сын. Он сразу перешел в общежитие к жене, и даже отказался делать свадьбу. Отныне у меня появился второй внук, но воспитанием его я так и не занимался. Потом сын тоже заимел свою квартиру, а это - свой дом, свой образ жизни.
1987 год совпал с двумя событиями, которые изменили мою жизнь. В этом году я уходил на пенсию, и в этом же году закрывался филиал техникума. Еще совсем недавно, года три назад, шел разговор о расширении, а может и объединении двух - строительного от минсельхоза и нашего - или на базе филиала строить новый учебный корпус, но замаячила тень перестройки и в министерстве решили закрыть все филиалы, в том числе и наш. С одной стороны, для меня это не так болезненно, так как я все равно иду на пенсию. Но сделано было так много, и вот все это били и ломали. С трудом я на трейлерах какую-то часть наших разработок отправил в Астрахань. Остальное было просто уничтожено. И еще год я доводил до кондиции наш последний выпуск. Это, как говорится, со слезами на глазах... А сколько было задумано!

Как говорится, с корабля - на бал. Я не успел отдохнуть и пяти дней, как меня на собрании садового товарищества избрали председателем. Товариществу более 20 лет, но никто из прежних председателей не смог организовать электроснабжение. Я взялся за это и в течение двух лет достал все необходимое и подвел электроэнергию к каждому домику. В то время, когда каждый столб и каждый метр провода был на учете, это было сделать не так легко. Помогли друзья и бывшие выпускники, которые уже работали не предприятиях руководителями разных рангов. Тогда все выделялось по фондам, а фонды разве можно было нам получить иначе, чем по знакомству?
Когда была сделана такая беспокойная работа, я загрустил без живой работы и вскоре ушел в фирму к сыну. Фирма, которой он руководил, вскоре окрепла, и у нее не было недостатка в клиентуре, было много желающих что-то строить. Работа была живая, но я не все понимал в этой сумасшедшей гонке. Меня раздражали порой поборы больших и малых начальников. Чтобы, как тогда говорили, протолкнуть на подпись бумагу, требовали, чтобы им или перечислили деньги на какую-нибудь фирму, или дали кирпич, блоки, плиты. Все себе строили коттеджи.
Я пришел к сыну в фирму в качестве инженера по технике безопасности. Фирма имела уже неплохой авторитет среди строительных АО и фирмочек, расплодившихся в то время по всему городу, и располагала своей материальной базой. В то время фирма эта имела в своем составе недостроенный кирпичный завод, полгектара земли, на которой строился большой гараж, складские помещения, неустановленный еще 20-тонный козловой кран, автокраны, машины грузовые и легковые, бульдозеры и скреперы. Кажется, все было для успешной работы. Рабочая сила была в избытке, так как уже закрывались большие заводы. Фирму организховал и ею руководил мой сын, полный задора и молодого огня.
А начиналось все с завода ЖБИ. Сын работал в цехе крупнопанельного домостроения, и прошел там все рабочие профессии. Бетонщик, арматурщик, плиточник, слесарь, сварщик, чернорабочий... Сила и молодость... А самое главное - он был максималист. Он женился и жил с женой в общежитии, поэтому ему надо было все и сразу. Я пытался с ним поговорить о дальнейшей учебе, потому что он перешел на заочное отделение, но на том и остановился, говоря:
- Ты окончил институт, когда тебе было тридцать, к тому времени и я закончу. И потом, что дает высшее образование, когда рабочий средней квалификации зарабатывает больше, чем инженер?
В его цехе было много брака при изготовлении лифтовых колодцев. Изделие это было убыточным, и на такой трудоемкой работе рабочие не задерживались из-за плохих заработков. Алешу в товремя избрали комсомольским вожаком, так как в армии и морском училище он был комсоргом и имел опыт работы с молодежью.
Человек он коммуникабельный, и сразу оживилась работа с молодежью. Я ему подарил электросамовар, и они теперь собирались за чашкой чая и намечали свои планы. Вначале брали подряд на ремонт крыш цехов завода. Коллектив крепчал, молодежь решила взять подряд на линию лифтовых шахт. Трудились суткамит. Сами выполняли все работы, отказываясь от всех подсобных рабочих. Отремонтировали оснастку, двери, механизмы сборки и распалубки, ужесточили режим тепловой обработки, и вскоре результатдал о себе знать. Во много раз снизился процент брака, и увеличился выпуск продукции. Ребята начали хорошо зарабатывать.

bezuglov_ivan @ 2008-02-10T13:10:00

2008-02-10T10:10:40Z

Колесо моей судьбы в какой уже раз опять попало в рытвину. В одночасье я мог бы лишиться ноги или, в худшем случае, даже жизни. Случилось так, что на дачном участке я оцарапал сильно ногу. Как обычно, смазал йодом и успокоился. Однако в течение недели ранка не зажила. Обратился в поликлинику. Там наложили повязку. Прошло три дня - не заживает. Сменили мазь и заклеили. Через каждые тридня ходил на прием к хирургу. Ранка не заживала, и каждый раз ее смазывали разной мазью. Причем, хирург сам не удосуживался даже встать со стула и смотрел через плечо, как сестра обрабатывает ранку.

Прошло окло месяца, а я все ходил через три дня на прием. Больничный мне был не нужен, и я ходил на работу. В этот день я почувствовал себя гораздо хуже, нога болела сильнее, я опять сходил на перевязку. Врач, как обычно, взглянув на сочившуюся сукровицей ранку, приказал сестре засыпать рану стрептоцидом. На работу я пришел, чувствуя сильную слабость. Проводя с учащимися занятия у доски, я потерял сознание и свалился. Ребята усадили меня в машину и привезли домой. Жена вызвала "скорую", сообщив, что утром я был на перевязке. Там посоветовали вызвать лечащего врача. Оказалось, что это не так просто, но жена у меня женщина настырная и через горздрав все-таки добилась вызова врача на дом. Недовольный, что его потревожили, врач все-таки приехал. К этому времени температура у меня была под сорок и никак не спадала. Врач открыл ранку и заявил, что она чистая, а краснота - это вполне естественно, потому что я натрудил ногу. Узнав, что я раньше болел пневмонией, он предложил отвезти меня в поликлинику к терапевту. Высадил меня у дверей поликлиники, и я еле взобрался на второй этаж. Был уже обеденный перерыв, все врачи закончили свою работу, и только в одном кабинете я увидел врача. Она что-то писала, но когда увидела, что я еле держусь на ногах, выслушала меня. Проверили легкие и бронхи, но увидев, что я весь горю, сказала, что легкие у меня чистые, а с температурой посоветовала использовать ее метод, как она сама лечится. Допяти таблеток аспирина, таблетку анальгина, таблетку антибиотика - и температуры через час, как не бывало. Но все это надо проглотить сразу.
До своей квартиры я добрался в полубессознательном состоянии. Рассказал жене рецепт врача. Она мне что-то дала, я проглотил, почувствовал облегчение и начал дремать. В полусне услышал, что приехал врач со "скорой". Мы уже и не ждали ее. Жена рассказала о рецепте врача. Доктор со "скорой" назвал такой рецепт идиотским. Все-таки, раз он приехал, он решил проверить, что там с ногой. Когда он притронулся к ране, было очень больно. Потом стал простукивать-прощупывать по ноге выше, я корчился от боли пока он поднимался до самого живота.
- Это сепсис,- сказал он.- Заражение пошло выше колена. Срочно в больницу!
Там меня уложили на операционный стол, и хирург ткнул около раны. Гной с кровью брызнул с такой силой, что залил ему очки. Когда он разрезал кожу и чистил рану, я, видимо, кричал. Врач заявил, если бы пробедлили еще несколько часов, то пришлось бы отрезать ногу по колено, а если еще позже - верная смерть.
Кажется, я сам себя должен винить за расхлябанность. Но я ведь регулярно ходил на перевязки! Тогда, выходит, меня подвела моя судьба, и только "случайно" врач со "скорой" решил проверить утренний вызов, потому что был на выхове в нашем же доме.
Опять больничная койка... Почти двое суток мне кололи антибиотики через два часа днем и ночью. Я большее время спал, и только по велению сестры или подставлял мягкое место под укол или руку для внутривенного вливания чего-то горячего. Когда температура начала спадать, сестра стала меньше докучать, а еще через десять дней я уже был здоров. Как законопослушный гражданин, я регулярно наведывался к своему хирургу в поликлинике. Может, мне нужно было просить больничный лист, тогда он был бы внимательнее к моей болячке? Или ругаться матерно, я такое видел, когда не давали больничный? Хорошо, что в итоге хорошо все закончилось. Подумаешь, еще одна отметина на ноге! Мне ведь не перед девками красоваться!

bezuglov_ivan @ 2008-02-09T11:29:00

2008-02-09T08:29:38Z

Отработав год в колхозе, сын ушел в армию. Морская школа, а он три года прослужил на флоте, закалила его физически и морально. За период его службы сначала мама была на принятии присяги, затем мы дважды с дочерью и внуком побывали в Анапе. Я к тому времени списал старенького "Москвича", много лет прослужившего мне, и у пенсионера одного купил чуть помоложе машину, тоже "Москвича", на котором и ездил к сыну. Там он дослужил до мичмана и получил направление в Ленинградский ВУЗ. Мы с женой были рады такому событию, тем паче, что имели возможность помогать материально, посылая по 70 рублей (деньги для студента в то время вполне приличные).

Но учеба у него не сложилась. То ли неверно выбранная специальность, возможно неразделенная любовь, а возможно и то и другое, но в конце концов Алеша бросил университет в Ленинграде и вернулся домой.
Здесь в Волгограде ему можно было восстановиться в какой-либо ВУЗ, тем более, мы с матерью работали и у него была опора, но в разговоре со мной он заявил, что достаточно натерпелся, прожив год в селе, три года в армии и год в Ленинграде.
- Хочу пожить самостоятельно, пойду работать. Да, и что дает это высшее образование?
Я уже знал его максималистские наклонности и знал, что переубеждаь бесполезно. Повел его на завод ЖБИ. Так бесславно закончилась его учеба и началась его пролетарская жизнь на заводе сборного железобетона.
Сейчас, анализируя последние годы моей жизни, чувствую что-то недоделано. Уж очень жизнь шла по накатанному пути. Мы оба уже привыкли к своей работе, оба были преподавателями. Знали, что делается у нас в техникумах. Были общие интересы. Дети нас сильно не беспокоили. Былиосложнения у дочери со своим мужем, но это как-то больше ложилось на плечи матери, ведь дочь - подруга матери, и она с ней больше делилась. А меня по-прежнему оставляли в неведении, по старой привычке берегли мои нервы. Поэтому жизнь последних лет не оставила заметных следов в моем воображении. Внук ходил в школу. У нас были каникулы в одно и то же время, и мы могли поехать вместе куда-нибудь отдохнуть. После защиты дипломов каждой группы в техникуме нас приглашали в ресторан, чтобы это отметить. Мы были соучастниками их радости. Мы тоже молодели среди молодежи.
В стране творилось неладное. Расцветало воровство. Воровали все, что плохо лежит. Ослабла производственная дисциплина, что порождало еще большее воровство. С одной стороны, уменьшилась ответственность за содеянное, а с другой стороны, не все можно было купить в магазинах. Вот люди и тащили с предприятий по мелочам. Воры переключились на дачные домики. Еще недавно мы на зиму оставляли в домиках все, вплоть до постели, а теперь даже нельзя было оставить садовый инструмент и даже старую мебель. Когда поймали такого ворюгу и привели в милицию, то там нас просто высмеяли, что мы, якобы, пожалели старые вещи. А воры все наглели и грозили поджечь домик, если мы посмеем их ловить.
Сама жизнь не давала расслабиться. Если в моей семье был относительный порядок, то у моего отца сначала случился пожар - загорелась крыша дома, там сгорели все мои записи, которые я писал в течение длительного времени, когда был на грани сумасшествия во время болезни. Потом в течение четырех дней умерли почти одновременно отец и мать. Я еще долго не мог оправиться от такого потрясения. Правда, мама часто болела, ей было 78 лет. Но отец был большим оптимистом, и хотя ему было 82 года, я думал, что он еще десяток лет проживет. А тут, видимо, поднимая мать, упавшую без сознания, он надорвался и умер раньше ее на четыре дня. Отчий дом сразу осиротел. Раньше каждый из их сыновей и дочерей считал своим долгом не один раз в неделю побывать у родителей (кроме сестры, которая живет на Урале), не говоря уж о праздниках, когда мы собирались всей многолюдной семьей. И вот дом осиротел. Каждый из нас имел свою квартиру, поэтому собираться стали совсем редко, только раз в году, на пасху, у нашего дяди и на кладбище, поминая родных.

bezuglov_ivan @ 2008-01-20T12:05:00

2008-01-20T09:05:13Z

Уже после четырех лет работы в техникуме сложился коллектив единомышленников. У меня был замеситель по хозяйственной части, отличный специалист, умеющий все: от ремонта мебели до налаживания электроприборов. Завуч вела большую часть работы по учебной части, хотя работала на общественных началах. Председатели предметных комиссий были - все, как и в других техникумах. Заведующие кабинетами накапливали учебный материал. Мне уже не приходилось ежедневно готовить заново свои уроки: просматривал свои поурочные конспекты и только добавлял что-то новое. Какого-либо хобби я так и не приобрел, и мне стало скучно.

В главке мне сказали, что в Монголии, где главк вел большие строительно-монтажные работы на горнообогатительном комбинате, освобождается должность руководителя учебного комбината, так как у прежнего заведующего кончается срок контракта. И мне предложили поехать в Монголию. Я сразу воспрял духом. Видимо, цыганская кровь моей прабабки все время меня беспокоила. Начал собирать документы. Все мои данные на эту должность подходили, и я получил добро.
Но как всегда, моя карма меня опять в какой уже раз подвела. Я переболел гриппом и подхватил пневмонию. Вначале я не обращал внимание на вечерне недомогание и температуру 37,2 или 37,3. Когда же по ночам стало трудно дышать, я еще раз обратился к врачу. Прослушав меня, врач в очередной раз успокоила, сказала, что так бывает после осложнений после гриппа. Такое мутное состояние продолжалось более месяца. Днем на работе я меньше чувствовал свои болячки, а мои головные боли уже много лет не могли подсказать, здоров я или болен. По ночам же я мог теперь спать только в сидячем или полусидячем положении, задыхаясь от недостатка воздуха.
Случилось так, что моя младшая сестра всего за трое суток заболела и скоропостижно умерла от воспаления легких. На следующий день после похорон я со скандалом потребовал, чтобы меня осмотрела комиссия. Все три врача "вдруг" обнаружили, что меня срочно необходимо направить в больницу. В совбольнице пришлось опять сдать анализы и пройти рентгенографию. Через знакомую зарезервировали место в палате пульманологического отделения, иначе пришлось бы лежать в коридоре.
Дважды подходил к своему врачу с просьбой ускорить рассмотрение моего направления, но она или говорила по телефону или отходила куда-то. Когда я подошел в третий раз, то услышал, что она в субботу утром придет в кабинет и кого-то примет. Взглянув на меня, она сказала, что я ей уже надоел и, мельком просмотрев мои бумаги и снимок, выписала направление для амбулаторного лечения. Был уже вечер, но я все-таки пошел в поликлинику. К счастью, в этот день вышла из отпуска врач, у которой я часто проходил лечение после травмы. Она прочитала принесенную мной бумажку, прослушала меня и скащала, что в моих легких творится что-то невероятное.
Утром в субботу в совбольнице никого не было. Я зашел в кабинет врача, которая осматривала меня вчера, и передал мнение своего врача. Тогда она меня сама прослушала, потом взяла опять снимок, посмотрела на свет, и даже я увидел, что концы моих бронхов левого легкого видны, как пальцы. Даже врач напугалась, как она могла это не заметить. Еще раз прочитала направление, хотела что-то переписать, но не оказалось под рукой черного стержня.
Дежурный врач пульманологического отделения, просмотрев анализы и снимки, внимательно меня прослушал и заявил, чтобы я готовился к операции. Во вторник операционный день, состояние одного легкого, возможно, гангренозное, его нужно удалять, а второе еще можно спасти. Услышав такой приговор, врач, приведшая меня, сильно покраснела и быстро удалилась. Я же стоял, полуоглушенный таким известием. Позвонил жене домой, чтобы она принесла одежду, сообщил такую нерадостную новость. Решили, что раз так нужно, то я должен согласиться на операцию.
Не помню, как я пережил эти два дня. В понедельник был обход зав.отделением и врачами. В заведующем отделением я узнал знакомого еще по по художественной самодеятельности при Городищенском ДК, и напомнил ему об этом. Даже после возвращения с Урала я по старой привычке участвовал в репетициях в ДК вместе с Николаем Тимофеевичем. Немного воспоминаний - и распоряжение на новое тщательное обследование. Решили попробовать спасти легкое. Он привез из новой больницы на "Семи ветрах"японскую аппаратуру, с помощью которой мне под рентгеном закачали в легкие большое количество лекарств. Вливали без наркоза, потому что после травм он был мне противопоказан, ия чуть дуба не дал. Потом я полдня полуживой висел на какой-то трубе, согнувшись, и из меня рвало вонючей жидкостью. Вот таким образом сработала моя карма. Вначале подвела, потом "случайно" вернулась вовремя участковый врач, затем "случайно" встретил знакомого заведующего пульманологическим отделением. Потом "случайно" я попал в поле зрения приехавшего из Ялты из клиники Сеченова врача, который два года подряд вызывал меня по месяцу на лечение, где меня неплохо подремонтировали, применяя новейшие методы лечения.
Контракт мой на поездку в Монголию, конечно, сорвался. Я до сих пор ощущаю на себе эту пневмонию и регулярно хожу в поликлинику по поводу малейшего недомогания. Ведь постоянная головная боль не подсказывает мне признаков простуды.

bezuglov_ivan @ 2008-01-06T12:07:00

2008-01-06T09:07:58Z

Жизнь идет своим чередом, и в жизни происходит много изменений. Дочь со своим семейством перешла в собственную квартиру. Мне помог депутат Верховного Совета ускорить получение ею своего собственного жилья. Его племянник учился в нашем техникуме, и я ему помогал в учебе. Сын окончил гидромелиоративный техникум и должен был идти в армию, но из-за травмы ноги его не взяли, и он отправился в Марийскую республику на работу в колхоз по направлению. Перед этим он обратился ко мне. Он мог бы остаться в городе. Но, посовещавшись, решили: пусть едет. Год поработает, посмотрит, как люди живут в колхозе, почувствует, чем пахнет заработанный хлеб, а на следующий год - в армию. Обычно после армии и думают, как жить дальше. За него я был спокоен. С самого детства я пытался создать условия для его самостоятельности. С первого класса он делал уроки самостоятельно, никогда я не влезал в его ребячьи конфликты с другими пацанами. Да и в техникум он пошел с надеждой, что будет отличником, и с красным дипломом пойдет в институт. Смышлен, природа не обделила его хорошей памятью, в меру начитан. Он и впрямь в первые месяцы учебы показал себя не плохо, и на первом родительском собрании его хвалили. Но, видимо, излишняя самостоятельность, его уверенность, что можно не учить уроки, ибо "только негры учат", повлияли на его дальнейшее пребывание в техникуме.

Нам же мешала вечная занятость. В ту пору, когда сыну можно было как-то внушать, можно было даже наказывать, у меня, да и у его матери не было времени. Работа, учеба, осваивание на новых должностях и познание нового. Когда же ему перевалило за 13 лет, парень стал самоутверждаться, и все замечания он воспринимал, как покушение на его права. А больше всего на детей давит выплескиваемая наружу несправедливость в обществе. Так, однажды он спросил:
- Почему вы с мамой имеете высшее образование и вечно пропадаете на работе, а живете хуже, чем рабочий с мясокомбината?
Ну, не стану же я ему объяснять, что там воруют? Дети лучше ощущают несправдливость. Хотя мы с Ритой делали все для блага детей. У них было все по тому времени: хорошая одежда, игрушки, которые я привозил из командировок. Какую-тороль сыграли знакомства с иностранными студентами. С их помощью сын стал приторговывать жвачкой и барахлом. Появились лишние деньги, которыми он мог распоряжаться по своему усмотрению. Престижно было посидеть в баре. Может, поэтому не стало стремления учиться лучше и продолжать учебу дальше. Так, некоторые его сверстники пошли учиться в институт, а сыну пришла повестка в армию. И к этому времени у него было среднетехническое образование.
Вскоре, будучи проездом из Куйбышева, где я был в командировке, я решил навестить сына в его колхозе. Мы встретились в Йошкар-Оле. Сын, сославшись на грязь и отсутствие транспорта, отсоветовал от поездки в колхоз. Мы переночевали в гостинице и, поужинав в столичном ресторане, разъехались. Так я и не видел марийскую деревню и не познакомился с бытом, как жил и работал мой сын. Но моя жена все-таки не выдержала и поехала к нему, добралась до колхоза и несколько дней была там. После она рассказала, в каких условиях он жил и работал. Потом он и сам приезжал, проезжая в командировку в южные области за кормами для животных. Если его за старшего посылали с группой рабочих, значит, ему доверяли. Это нас и радовало и пугало. Ведь он был еще молод и не имел опыта. Хотя, по себе помню: опыт - дело наживное.
Дети разъехались, и мы в своей трехкомнатной квартире остались одни. Может, это не совсем так, потому что внук большую часть времени жил у нас, ходил в садик рядом с нашей квартирой. Летом много времени был с нами на садовом участке. Там учился строгать, забивать с одного удара гвозди, возиться в земле. Дача - это хорошая школа. Вот почему и мои дети и мой внук умеют много чего делать собственными руками.
Я всю жизнь мечтал о том времени, когда я приду с работы, и мне нечего будет делать, потому что всю жизнь у меня болела голова о завтрашнем дне. У меня на столе лежал дневник-еженедельник, в котором я на неделю планировал свою работу на каждый день и радовался, когда в конце недели было выполнено больше, чем запланировано. Нужно признаться, что такое было совсем не часто. Больше было огорчений, когда нужно переносить запланированное с прошедшей недели на следующую. Вошло в привычку после 12 часов ночи часик почитать художественную литературу.

bezuglov_ivan @ 2007-12-26T14:15:00

2007-12-26T11:15:23Z

Уже на третий год работы в техникуме обозначился коллектив единомышленников. По опыту жизненному и возрасту я был в нашем филиале самым старым, поэтому большинство преподавателей приходили ко мне не только по учебным вопросам, но и по житейским. Нужно отметить, что работа в КБ с женским коллективом добавила опыта в познании их психологии, хотя профессия преподавателя очень сильно отличается от всех других.. Они бывают очень ранимы, и совершенно не выносят давления по любому поводу. Так что пришлось мне самому перестраиваться в своих оценках на все происходящее в филиале.
Каждый понедельник мы все собирались на так называемый политчас, и за самоваром и чашкой чая просто делились всем, что накопилось за неделю. Раньше, бывало, что несмотря на то, что все работали в одном здании, но по месяцу могли не видеться. Сейчас же все с охотой приходили на политчас, и если кого-то не было, то сами в этот же день выясняли, что с человеком случилось.

Давно прекратились жалобы на состояние кабинетов, которые являлись одновременно и аудиториями. Каждый завкабинетом ежегодно пополнял его макетамии стендами, и с каждым годом оттачивалось мастерство их изготовления. Каждый по своему предмету с помощью учащихся подготовил плакаты практически по всем темам. Приезжающие директора и заведующие отделениями на проходивших у нас министерских совещаниях с удивлением расспрашивали, как мы могли столько сделать, не имея никакой финансовой поддержки от министерства?
Я тоже побывал во многих техникумах на таких же совещаниях или семинарах, и видел, как там оснащены кабинеты. В Киеве, Петрозаводске, Куйбышеве, Махачкале и других техникумах такого количества стендов и макетов не видел. Меня даже упрекали в том, что мы излишне загружаем учащихся.
Это сейчас молодежь заражена хватательным инстинктом, и хватают все, что можно схватить, и даже шагу не ступят, если не получат материальную выгоду. Тогда же до полуночи клеили и строгали бесплатно, а после еще благодарили за полученное мастерство, ведь многие до этого даже молоток не умели держать.
Правда, мне приходилось иногда выкручиваться в поисках дефицитных материалов. Оргстекло, фольгу, ДВП и ДСП, доски и фанеру, микромоторчики и проводку, да мало ли что еще. Директора заводов, чьи работники учились у нас, по мере своих возможностей помогали нам.
Когда все наладилось, и я мог во всем положиться на коллектив, мне стало легче работать, и у меня появилось свободное время, хотя хозяйственные работы все равно не давали мне покоя. Трехэтажное здание постройки начала 50-х годов давало о себе знать и днем и ночью. Часто выходила из строя канализация, и могло затопить подвал, водопровод еле дышал, и особенно беспокоила трасса длиной больше километра. За зиму она рвалась по два-три раза. Тут уж без посторонней помощи была бы просто хана!
У простых людей вся их жизнь состоит в основном из двух или трех составляющих: работа, дом, и у многих - хобби. Если работа по нутру, и ты идешь на работу, пусть и не как на праздник, но и не на каторгу,- тогда и домой приходишь в хорошем настроении. А если к тому же дома тебя ждут твои домочадцы и любящая жена - то это и называется полноценной жизнью. После того как я научился на своих уроках заинтересовывать учеников, хотя для этого приходилось самому готовиться, то я с удовольствием шел на уроки. К тому же со временем самому приходилось все меньше готовиться, только добавляя что-либо новое или что-нибудь из своей довольно богатой практики.
Итак, с работой у меня получилось. И если первый год у меня еще были сомнения, и я думал: вот подберу преподавательский состав, налажу учебный процесс, и уйду опять в свое КБ или в проектную организацию, то теперь, когда так много было сделано всего, и у меня появилось свободное время для какого-нибудь хобби, я уже не хотел бросать свою работу. Но и хобби я не приобрел. Я не имею в виду хобби, когда мужики после работу бегут во двор, чтобы забивать козла до полуночи. К охоте и рыбалке меня на Урале приучали, но я так и не увлекся. Была у меня мечта собрать хорошую библиотеку, и чтобы дети мои увлеклись чтением. Этого я в какой-то мере добился. Особенно в отношение дочери: она просто глотала книги. Сын тоже читал, но без особого интереса, хотя у нас по тем временам была приличная библиотечка, и было много познавательной литературы. Но в этом была, в основном, моя вина. У меня никогда не было свободного времени. Приходилось много времени уделять изучению специальной литературы. Положения, СНИПы, ГОСТы - все это нужно было знать, особенно при смене профиля работы. Практически все нужно изучать с самого начала, как говорят, с азов.

bezuglov_ivan @ 2007-12-15T13:55:00

2007-12-15T10:55:58Z

Домашними делами в основном занималась Рита. Она больше всех переживала за все, что происходило с нашими детьми. Ее эмоциональная натура любые домашние, хоть и совсем незначительные происшествия, больно ранили ее сердце. Она до сих пор такая. Если бы в свое время мой врач Виктор Иванович не научил меня сдерживать свои эмоции и уметь переключать свои мысли на что-то другое, то вряд ли я с моей больной головой и больной психикой дожил до сегодняшнего дня. Рита на все реагирует бурно и болезненно. Дочь задержалась допоздна - она не находит себе места, и мы вместе идем среди ночи в частный сектор и ищем ее. Ходим по подругам, беспокоим людей. Потом она целую неделю болеет. И так всегда.

В то же время Рита, скорее по привычке, старалась меня уберечь от разных слухов и все брала на себя, за все переживала молча, не говоря мне. Но жизнь не остановишь. Дети взрослеют. Как-то, взяв газеты из почтового ящика, я увидел записку, написанную школьником. Кстати, когда я поднимался к почтовому ящику, то видел пацана немного старше моего сына. Я его запомнил. В записке: "Леха, если не отдашь деньги, будет плохо". Вскоре я этого пацана увидел, показал записку, стал задавать вопросы, так он и мне начал угрожать. Я показал на свой карман, откуда был виден кончик пакета с электробритвой. Сказал, что у меня портативный магнитофон, и наш разговор записан на пленку, и эта запись будет свидетельством его угроз. Я предупредил: если что случится с моим сыном, то пленка и записка попадут в милицию. Дома я узнал, что это была не первая записка, были и еще. Больше я этого парня не видел.
Я стал расспрашивать ребят на улице: где Алеша? Мне указали на ресторан "Белый аист", сказали, что он там в баре. Странно, но меня в ресторан швейцар не пустил. Двери были закрыты, и стояли около них еще несколько человек, которые просили их пропустить.
Пришел домой, заглянул в шифонер в комнате ребят, и увидел пачку жвачки и какое-то барахло. Я понял, что сын занимается спекуляцией иностранным барахлом. Это сейчас называется предпринимательством, а тогда это было спекуляцией, и за это можно было поиметь много неприятностей. Я уже ломал голову, как сделать, чтобы он бросил это занятие. К счастью, его вскоре вызвали в милицию, предупредили, и все само разрешилось. Потом я узнал, что Рита знала обо всем давно, но я до последнего дня был в неведении. Можно представить себе, сколько слез она пролила, зная, какая участь его может ожидать.
Из-за детской комнаты сын уже давно конфликтовал с сестрой. Я сам не раз слышал, как он говорил ей:
- Когда же ты, Ирина, выйдешь замуж?
Ему приходилось довольствоваться залом, а это была проходная смежная комната. Там мы все отдыхали и смотрели телевизор по вечерам, а иногда, когда показывали хоккейные баталии или фигуристов на льду, которые были тогда в моде, то задерживались и до полуночи. Поэтому он часто задерживался в техникуме, где проводил с ребятами из общежития различные мероприятия.
Общение со студентами разнообразило как мою, так и Ритину жизнь. У нас даже хватало средств и времени отдохнутиь на юге. Отлично отдохнув в Туапсе, поездив по прибрежным городам, мы вернулись домой отдохнувшими и немного загоревшими. Несмотря на осень, я купался в прохладной морской воде. За дом мы не беспокоились, зная, что там взрослая дочь и взрослый уже сын.
Неожиданно нам предложили путевку в подмосковный пансионат. Ребята нас заверили, что дома будет все хорошо, и уговорили еще раз поехать отдохнуть. Собрав необходимую сумму и получив заверение, что Ирина пока замуж не собирается, мы поехали в пансионат. Это была прекрасная поездка и последняя из наших совместных поездок, потому что когда мы вернулись домой, то узнали, что наша дочь выходит замуж. Для нас это было как гром среди ясного неба. Всего недели две назад нас с Ритой заверяли, чтобы мы не беспокоились о близком изменении образа жизни, и мы полностью израсходовали все наши деньги. Пришлось влезать в долги и занимать где только можно. Это была первая в нашей жизни свадьба, и хотелось сделать ее прилично. К тому же здесь у нас было много родственников, и не хотелось перед ними упасть лицом в грязь. С будущим зятем мы были знакомы. Поехали знакомиться со своими сватьями.
Я был сторонником того, чтобы молодым сразу снять квартиру, и пусть они, живя отдельно, лучше познают друг друга в семейной жизни. По себе помню, как трудности семейной жизни сплачивают друг с другом. Но Рита настояла, чтобы молодые первые год-два пожили у нас. Есть отдельная комната, к тому же зять учится на втором курсе мединститута, а дочь без работы. Как они будут жить отдельно?
Мечта сына отдать сестру замуж и завладеть полностью этой комнатой провалилась. А как он хотел эту комнату!

bezuglov_ivan @ 2007-12-08T14:29:00

2007-12-08T11:29:22Z

Через год в Минстрое СССР решили опять провести министерское совещание с лиректорами техникумов. При министерстве было более 50 строительных техникумов, и каждый год где-нибудь проходили такие совещания. Я не думаю, что у нас проводили эти совещания благодаря нашему техникуму. Скорее всего, это мероприятие было назначено благодаря расположению техникума в Волгограде. Всего у нас проводили пять раз такие совещания: с заведующими вечерних отделений, заочных отделений, с технологами и даже с военруками, к которым мы, казалось бы, никакого отношения не имели.

С одной стороны, при проведении этих совещаниий было много мороки. Это и размещение погостиницам, и организация отдыха, и приобретение каки-либо хоть небольших сувениров о городе-герое, и даже организация посещения ресторана, хоть и не за счет техникума, потому что у нас вообще никаких денег кроме нашей зарплаты не было. С другой стороны, к приезду гостей все было выскоблено и вычищено с помощью учащихся.
У нас был организован методкабинет, где к этому времени было собрано приличное количество методразработок. Каждый преподаватель внес свою лепту в разработки методичек. Приехавшие директора даже просили разрешения кое-что "стырить", удивляясь, как нам все это удалось создать.Я специально посылал своих преподавателей в другие техникумы, города, и они кое-что переняли оттуда. Мне помогала и моя жена: она работала в техникуме советской торговли и тоже писала методические разработки.
Методкабинет был у нас помещением, где мы за чашкой чая по понедельникам собирались на политчас, а скорее просто для душевных разговоров. Там же мы собирались, тоже за чашкой чая, чтобы поздравить преподавателей с днем рождения и скромно отметить этот день. Там же мы отмечали все праздники. Мне кажется, наш методкабинет носил скорее воспитательный характер, нежели методический. На второй год моей работы мы купили электросамовар, комплект чайной посуды на всех, и все с удовольствием проводили там разные мероприятия. Коллектив преподавателей в основном был молодым, заводилой была математичка, которая, видимо, даже мертвого могла бы растормошить.
Правда, не обходилось и без казусов. Так, по анонимному письму из райкома пришли к нам с проверкой, что мы якобы организуем в методкабинете пьянки. Пришли инструктор райкома с преподавателем техникума в понедельник во время нашего политчаса, и застали всех сотрудников за самоваром. Я что-то читал из материала, взятого в райкоме. Они немного послушали еще за дверями, слышали реплики, звуки потягивания чая из чашек и с блюдечек. Посмотрели, зашли. Мы их пригласили за стол, тоже угостили чаем. Это была самая большая агитация в нашу пользу. Им так понравилась наша непринужденная обстановка, что они стали предлагать, чтобы наш опыт распространили на другие техникумы.
После этого райком нас не проверял больше. Зато меня пять раз вызывали в райком и один раз в обком, где я писал объяснительные на эти анонимки на меня и на наш техникум. В то время анонимка была хуже пощечины. Аноним намешает к толике правды столько лжи, что сразу и не отмоешься. Хорошо, что мы с самого начала показали себя с лучшей стороны, и мне верили. Там тоже понимали, что наворочено много неправды, но считали, что дыма без огня не бывает, и вызывали. А я писал по всем вопросам объяснительные записки. В любой момент эти анонимки и мои объяснительные могли стать компроматом и поводом для наказания. Инструктор райкома подшивал их к делу, дело растет, и может когда-нибудь взорваться.
Для меня эти вызовы к начальству служили одновременно и кнутом. Я созывал малый педсовет, докладывал, какую свинью аноним подложил под техникум, добавлял о замеченных недостатках. Если я кого-то подозревал из преподавателей, то упирал именно на замечания, полученные от анонима, заставлял именно этого преподавателя исправлять... Просил впредь не допускать нарушений. Потом я пару лет был уверен, что этот больше не напишет. Так я выбивал из колеи профессиональных жалобщиков.
С анонимом со стороны было легче. Какие-то жалобы я отметал как клеветнические, какие-то были в работе: что-то буду делать. И просил назначить комиссию и наказать клеветника, хотя и знал, что никто его искать не будет. Это в основном касалось хозяйственных дел.
Очередной вызов в обком меня не озадачил. Аноним в письме обвинял, что я покрываю воров. Когда я вник в суть дела, то вспомнил, как студенты просили у меня дать им комнату в училище, где они могли бы проводить репетиции и хранить музыкальные инструменты. В коридоре лежали разные барабаны, электрогитары, усилительные колонки, медные трубы. Я поинтересовался, где они раздобыли эти инструменты, но из сбивчивого ответа ничего не понял. У меня зародились некоторые сомнения. Кроме этого я представил, что во время уроков из подвального помещения будет слышна эта какафония, и сразу им отказал, но направил их на завод ЖБИ, где уже имелся свой оркестр, и руководил им знакомый мне музыкант.
Пока я писал в обкоме объяснительную, в техникуме уже хозяйничала милиция. Вернувшись, я увидел перепуганных вахтеров. В учительской сидели приунывшие преподаватели. Милиционеры не объяснили, в чем дело, и рыскали по кладовым. В учительской знали, что меня вызвали по срочному делу в обком, и решили, коль здесь милиция - то меня арестовали. Я всех успокоил, а милиционерам сказал, что мне придется пожаловаться секретарю обкома на их самоуправство. Они тут же ретировались восвояси.
Только тогда я понял: если бы я этих горе-музыкантов приютил, то меня смогли бы обвинить в соучастии с ними. А так их оправдали как несовершеннолетних, и они доказали, что эти инструменты нашли в подвале частного дома. Инструменты действительно были украдены в одной из школ.
Все эти мелочи нервировали меня, и я после просто болел.

bezuglov_ivan @ 2007-11-24T15:27:00

2007-11-24T12:27:29Z

По мере становления техникума и укрепления нашего имиджа как преподавателей, улучшалось и наше материальное положение. Мы имели теперь возможность сходить в театр и в ресторан. Любимым рестораном у нас с Ритой был тот, что в Доме офицеров. Там обычно была публика среднего достатка и пожилого возраста. Все занали всех. Было однажды, как певица со сцены объявляла, что ту или иную песню она исполняет в честь супругов Безугловых. Кажется, небольшое внимание, но было приятно.
У нас было много друзей и знакомых. Был отдельный столик, и иногда кто-нибудь из учащихся или выпускников моих или Риты передавал на наш столик шампанское. Мы даже могли в то время позволить себе по одному или вместе отдохнуть в санатории или в пансионате.

Первое же министерское совещание поставило меня в тупик. Нужно было разместить прибывших, заказать каждому обратный билет, заказать через кого-то туристический автобус и показать город, поплавать на теплоходе по Волге. Заказать ресторан. Я до того закрутился, что проклял все и всех. Начальник отдела учебных заведений увидел, как мне приходится трудно без своего транспорта и как много сделано, ставил меня в пример другим заведующим и директорам. У нас действительно было много действующих макетов.
Он первый предложил мне взять из Куйбышевского техникума подержаный "Москвич". С автомашинами тогда была напряженка, и у меня своей машины не было. Поэтому я с радостью согласился, и вскоре пригнал "Москвича". К тому времени у меня в техникуме учились несколько начальников цехов, один зам.начальника главка и даже военком нашего района. Вот с их помощью мне отремонтировали машину, и я наконец вздохнул свободно. Я с нее, как говорится, просто не слезал.
Конечно, на машину можно было и самим собрать денег, но двое детей, да и мы себя ни в чем нре ущемляли, ни в еде, ни в одежде. Особенно мы старались хорошо одеть, обуть и накормить детей. Они всегда были первыми на нашей улице, носили только что появившуюся одежду и играли хорошими игрушками. Было много своих книг, они много читали. Все вместе ездили отдыхать на юг. У нас был свой дачный участок, на котором мы и работали, и отдыхали. На машине я после утренних уроков спешил туда или в Городище к родителям. Мне было приятно приехать к уже стареньким отцу и матери и чувствовать, как они рады моему приезду к ним. Они очень гордились, когда я, брат или сестра моя приезжали к ним.
Вручая матери батон, булочку или кусок дешевой колбасы, я видел благодарность в их глазах, хотя они и отказывались это принять, и еще большую благодарность я чувствовал, когда уплетал за столом мамины чудные щи. У родителй был свой взгляд на все, они дорожили своим авторитетом, поэтому их все уважали. К ним приходили как за советом, так и за помощью. Мама как-то сказала, что ей бывает так приятно, когда соседи с завистью видят, как к дому почти каждый день приезжают или приходят кто-нибудь из детей. Зимой мы часто приезжали в родительский дом, где мама, как правило, кормит нас не толька щами, но и пирогами. По вечерам играли в неизменную "девятку". Я очень любил такие вечера, хотя позже, когда ребята подросли, они уже имели свои интересы, и мы с Ритой ездили в Городище одни.
Чаще всего бывал у родителей я. Всякий раз, когда у меня были свободны от уроков час или два, я садился за руль машины и ехал к моим милым старикам. Я их очень любил, и мне было приятно общаться с ними. Кажется, малограмотный отец и совсем неграмотная мать, но сколько в их рассуждениях я чувстоввал удивительной правильности, говоря обо всем подряд. Иногда излишняя откровенность отца, или наоборот, излишняя деликатность матери обезоруживали меня. Если даже она чувствовала фальшь, она никогда это не выражала вслух, но по ее мимике, даже по молчанию, можно было понять ее несогласие. Я в своей жизни не слышал брани в нашей семье. Возможно, между ними и была когда-нибудь перебранка, но это никогда не выносилось на люди, тем более ничего мы не слышали в семье. Это были удивительно чистые отношения.
Отец всю жизнь выписывал одну и ту же газету и кажется читал ее "от корки до корки". Иногда мы с ним обсуждали события в мире. Я был больше информирован, так как часто посещал кабинет партийного просвещения и мне по старой привычке давали материалы, которые в райкоме готовили для лекторов.
У мамы при разговоре была неторопливая и правильная речь. Тогда я как-то мало обращал на это внимание, только позже, прослушивая записи на пленке, понял это.

bezuglov_ivan @ 2007-11-18T13:54:00

2007-11-18T10:55:03Z

Вскоре я как бы прикипел к техникумум. Еще совсем недавно я думал, как налажу работу, укреплю преподавательские кадры и опять уйду в свое КБ, пока там моя должность свободна. Но правильно говорят, что трудности обостряют ответственность. Так и я с этими трудностями с головой влез в новое дело. А главным оказалось не сам учебный процесс, а большая подготовительная работа, связанная с хозяйственной деятельностью. Практически на мне одном лежала ответственность любыми путями изыскать все необходимое для проведения уроков и лабораторных работ. Не имея ни копейки денег на приобретение необходимых материалов, я ходил с протянутой рукой к директорам КССМ, ЖБ-1 и других заводов, где работали наши студенты, и выпрашивал необходимое, или просил оплатить наши счета.

Я не пошел по пути Фомина, который на преподавателей или на каких-то своих друзей записывал не проведенные лекции, часть денег вместе пропивали, а часть использовал для найма рабочих для проведения каких-либо работ или приоьретения материалов, или рассчитываясь с работягами бутылками. Нужно признать, что тогда бутылка была самым лучшим вариантом платежей как за работу, так и за ворованные материалы. Ко мне еще долго приходили и предлагали что-либо за бутылку. Я их тогда гнал в шею, даже грозил позвонить в милицию. Былии из числа студентов, предлагавшие бутылку. Я двум или трем заявил, что отчислю, и сразу остальные поняли, что кончилась лафа, что нужно посещать лекции и учиться, как все.
Подводя итоги учебного года и отметив какие-то сдвиги, мы решили на педсовете больше внимания уделять изготовлению силами самих учащихся разных плакатов, учебных пособий. А на курсовые и дипломные работы делать макеты оборудования и макеты производственных цехов и заводов. Большая часть студентов работала на заводах, умели пользоваться инструментами, и там же могли что-то сварить, выточить, построгать. Для этого начиная с первого курса стали создавать группы технического творчества. А курсовые и дипломные пусть делают группами по 3-5 человек, и пусть так и защищаются.
Я давно присматривался к бомбо- и газоубежищу под техникумом, бродил по щиколотку в воде по залитым помещениям. Во второй половине подвала была котельная, которая находилась ниже уровня убежища. Все оборудование, котлы и бойлеры были затоплены и давно превратились в ржавый лом. В газоубежище оборудование тоже бало либо растащено, либо валялось ржавым хламом.
Договорился с пожарными: они пожарными машинами выкачали воду. А в последние дни учебы объявил субботник: дали каждой группе комнату или участок подвала, убрали все, что там накопилось за годы. Потом установили электрокалориферы, за каникулы высушили газоубежище. С помощью бензореза срезали теперь уже не нужные металлические крепления и ржавые вентиляционные трубы, побелили... И получили пять хороших комнат, где разместили одну лабораторию и ребят, занимающихся техническим творчеством, то есть изготовлением макетов машин и макетов цехов и заводов.
В первый же год было сделано много учебных пособий. Когда из министерства приехала инспектор с проверкой, то сказала, что в будущем году будет проведено совещание завучей техникумов всего министерства. Правда, заодно и отругала, что мы излишне нагружаем вечерников и заочников, поручая несвойственную им работу. Каждый студент имел задание тушью на полном листе ватмана перерисовать в увеличенном размере какой-либо механизм или технологическую схему. Зато преподаватель на свой урок приходил с плакатом, по которому показывал устройство этого механизма. Других пособий у нас не было.
Как говорится, инициатива наказуема. Пришел в техникум представитель гражданской обороны и составил на меня предписание за то, что мы сделали с газоубежищем, выбросив все ржавые железяки. Хорошо еще, что их, железки эти, пионеры не сдали в металлолом. Он грозил, если мы все не вернем обратно, то он передаст дело в суд. Я еще по Уралу помнил, чего можно ожидать от военных, и не стал дожидаться, пока меня привлекут к ответственности, собрал комиссию из главных механиков КССМ, завода ЖБИ-1 и главного энергетика треста, которые подготовили акт, что срезанные механизмы и детали ввиду долгого пребывания в воде изъедены коррозией и полностью вышли из строя. Все эти детали сложили ближе к зданию техникума под охрану.
Через неделю меня вызвали на исполком по этому поводу. Но эффект получился обратный, когда я доложил, что убежище было затоплено многие годы, и предъявил этот акт. Теперь уже все обрушились на представителя гражданской обороны. Почему он, зная об этом, не принял вовремя мер для спасения оборонного объекта? Так я еще раз доказал силу правильно и вовремя составленного документа.
В то время много говорили об атомной войне, и на многих заводах спешно строили газоубежища. Меня же этот представитель еще не раз заставлял то сделать топчаны, где могли бы разместиться люди, то прочистить выходные лазы на волю. Вскоре он привел своего племянника на учебу в техникум, и с его приходом я больше никаких притеснений не чувствовал. Кажется, о существовании газоубежища просто забыли.
Вскоре дочь после окончания школы пошла учиться в техникум. Она очень любила шить и пошла в технологический. Я это известие принял спокойно, хотя в душе и не очень хотел этого. Окончила школу она с хорошими оценками и могла попытаться поступить в институт. Ей в армию не идти, провалилась бы на экзаменах - можно было на следующий год попытаться еще раз. Беда только в том была, что в городе не было института по избранному ею профилю.
Впоследствии и сын пошел в гидромелиоративный техникум. В то время мелиорация была модной профессией. Тут все получилось как-то спонтанно. Единственным утешением было то, что он до армии будет иметь специальность. А там все будет зависеть от него самого: захочет в институт - мы еще будем не на пенсии и поможем закончить. Я насмотрелся за свою жизнь на юнцов, которые, провалив экзамены, или спиваются или бездельничают до тридцати лет, все "ищут себя".

bezuglov_ivan @ 2007-11-03T12:15:00

2007-11-03T09:15:57Z

Режим работы техникума позволил мне перейти с вечернего посещения плавательного бассейна на утреннее. Я уже третий год плавал в открытом плавательном бассейне "Спартак" и так привык к ежедневным утренним водным процедурам, что не представлял уже, как я раньше обходился без такого блаженства. Особенно это чувствуешь в зимние морозные утренники. Морозец хватает за незащищенне шапочкой части лица и шеи, а обнимаешь милую теплую водичку и нежишься, нежишься, барахтаешься в тепле. Каждый день проплывал по два километра в 50-метровом бассейне летом и осенью, и в 20-метровом - зимой.

Итак, учитывая бассейн, я был на ногах с 6 утра до 10 вечера, кроме среды, субботы и воскресенья, когда в техникуме занятий не было, и мне не было необходимости идти в техникум к началу занятий. По хозяйству-то и в эти дни бывала работа.
Вместе со взрослыми вечерниками в техникум поступали и совсем ребятишки на первый курс после восьмилетки. Они являлись главной головной болью и для меня и для преподавателей. Ломали стулья, портили наглядные пособия. К концу недели приходилось нанимать столяра для ремонта. Позже я выбил ставку или полставки столяра, на которую принял ушедшего на пенсию преподавателя термеха и сопромата. Он прикипел к техникуму и захотел остаться поработать. Нужно было добывать клей, инструменты, доски, фанеру, материю. Первый год работы эти заботы меня просто изводили. Это потом, когда я хорошо начал наказывать нерадивых студентов, а они вдруг оказывались детьми или родственниками кого-то из начальства, вот тогда они и сами стали предлагать свою помощь. А поначалу-то из всех бед выкручивался сам, как мог. Забилась канализация - хоть сам лезь и прочищай. К зданию техникума примыкала столовая. Канализация общая, но колодцы в подвале под техникумом. В столовой есть слесарь на полставки. Пошел просить его почистить трубу, а слесарь: "Ставь поллитра!". Фомин-то всегда ему ставил. Пришлось идти к директору ЖБИ и просить еще полставки, а это - время, а это - нервы...
Пришел пожарник. Ему Фомин тоже давал спирт. А у меня спирта нет, Фомин его еще раньше выпил. Химичка заявила, что она получала всего-ничего этого спирта от Фомина. Нашел нормы, подсчитал, сколько за год нужно спирта для лабораторных работ, получил несколько литров. Оказывается, все очень просто, когда знаешь нормы, свои права и законы. А сколько нервов до этого!
Пожарник написал второе предписани и выписал квитанцию на штраф 25 рублей. Я подумал: если сейчас дать ему бутылку спирта, так он ведь и дальше не отвяжется. А написал он в предписании столько,, что даже если бы и были у меня деньги, так и за полгода этого не сделал бы. Там по одной лаборатории замечания: вентиляцию над каждым стлом, столы оббить железом оцинкованным или заменить на мраморные, поставить вытяжные шкафы и т.д. Я с ним по-товарищески поговорил. Объяснил, что водки не будет, что сам не пью и не люблю тех, кто пьет. Договорились, что я помогу его сыну поступить в техникум и по мере учебы буду помогать. И все. Больше он несколько лет у меня не был. А сыну его я все-таки помогал в его учебе.
Полностью поглощенный делами в техникуме, я стал меньше внимания уделять своей семье. К этому времени Рита перешла в техникум советской торговли преподавателем, и теперь она в основном занималась всеми домашними делами, в том числе к ней перешли все функции воспитания ребят. Нужно заметить, что я и раньше мало следил, как они учились, а сейчас - тем более.
У нас был хороший большой цветной телевизор, но все же мы отдавали предпочтение кинотеатру, который был рядом с нашим домом. Мне нравилось, когда в субботний или воскресный день мы всей семьей шли на новый фильм на дневной сеанс. Да и не только в выходные дни. А после просмотра частенько обсуждали увиденное.
Наша домашняя библиотека постоянно пополнялась все новыми книгами. Раньше я частенько бывал в книжных магазинах. В то время был книжный голод, и хорошую книгу было трудно приобрести. Мне помогала библиотека, к которой был прикреплен наш техникум. Так как я помогал магазину выполнять план, покупая техническую и политическую литературу, запвмаг оставляла для меня дефицитные книги для моей личной библиотеки.

bezuglov_ivan @ 2007-10-21T13:22:00

2007-10-21T09:22:41Z

До конца учебного года я зачислил в штат новых людей, не побоявшихся нелестных отзывов со стороны, и уволил пять почасовиков, так или иначе нарушавших режим учебы. Преподаватели стали вовремя получать зарплату, так как с помощью опытной зав.кабинетом, которую я назначил завучем, вовремя стал посылать форму № 2. Это еще более утвердило меня в глазах коллектива. Секретарь ежедневно отмечала все проведеденные уроки. Я запретил давать совмещенные уроки с двумя и более группами, что обидело некоторых, и на меня уже начали писать анонимки. Для меня это быдло как снег на голову. Приезжали проверяющие, но криминала никакого не находили, и в основном при проверке преподаватели сами возмущались и искали потом этих борзописцев.

Пришлось расстаться с преподавателем математики, который частенько приходил на уроки под градусом. Мне говорили, что он даже на уроке в пристуствии учащихся брал из ящика стола бутылку, наливал стакан и выпивал, прерываясь на минуту. Я его предупреждал и объявлял выговоры. И хотя он был отличным математиком и с утра до вечера находился в техникуме, всех консультировал - пришлось его уволить. За него просили учащиеся, приходили жена и дочь, он сам клялся, что больше не будет, но когда пришло извещение из вытрезвителя, то он сам пришел и написал заявление.
До конца года я испытал и чувство удовлетворения, потому что намного повысилась посещаемость, срывы уроков по любым причинам стали рассматриваться как ЧП. В кабинетах появились горшочки с цветами, а после того как я отчислил приказом одну нахальную студентку за семечки во время уроков, прекратились жалобы уборщиц, которым приходилось выгребать шелуху из столов и из-за наглядных пособий.
С большим трудом внедряли взаимопосещение уроков. Я первым пригласил преподавателей на свой урок, просил делать замечания, сославшись на малый опыт преподавания. Некоторые посчитали, что это приведет к разборкам и подсиживаниям. Ко мне на урок пришли трое сразу. Но механическое оборудование было моим коньком, я опирался на свою практику главного механика, да и механика завода, приводил кучу примеров не только по устройству, но и по разного рода поломкам и авариям. Притом, многие примеры были в форме вопросов, как те или иные причины могут повлиять на работу механизмов. В аудитории сидели ребята, работавшие мастерами или слесарями, которые тоже делились своими наблюдениями. Преподаватели остались довольными.
Занятия проходили в две смены, поэтому мне приходилось находиться в техникуме с утра до позднего вечера, так как вечером занятия начинались после работы на заводах, где-то с 6 вечера, и продолжались иногда до 11 часов ночи. Фактически, мы должны были давать по две пары уроков в каждой группе утром и по две пары вечером. Но когда приходилось делить по подгруппам, то давали и по три пары, а еще проводили лабораторные работы.
Но больше всего меня донимали хозяйственные хлопоты. На заводе ЖБИ-1, куда меня прикрепил главк для обеспечения хознужд, всячески игнорировали мои просьбы что-то выписать для хозяйственных целей, бдь то ведра, веники или мыло. Когда я приходил подписать требование, то намекали, что Фомин раньше приходил с бутылкой, а если шел к завскладом-женщине, то он, оказывается, всегда покупал коробку конфет. Так он их всех развратил подношениями, что я был одновременно зол и бессилен. Ну, где я мог взять деньги на бутылки и коробки конфет? А меня предупреждали, что мне придется туго, если я не продолжу брать оброки за непроведенные уроки. Так оно и случилось. Я даже уволил тех, кто постоянно срывал уроки. Приходилось чуть ли не каждый день идти к директору ЖБИ, а потом в отдел снабжения и в бухгалтерию. А это было похоже, что я жалуюсь на них. Такое дурацкое положение меня не устраивало. Собрав всех своих вахтеров и уборщиц, я определил нашу месячную потребность в хозматериалах, и написал докладную директору завода, где просил для техникума выделить конкретный ежемесячный лимит. Весь список директор утвердил, и теперь я в любое время мог забрать со склада все нам причитающееся.
Вообще с директором я сразу как-то нашел общий язык, в шутку однажды заявив, что откажу его жене, работающей на заводе, в консультировании дипломных работ. Шутки - шутками, но это ведь был дополнительный заработок для некоторых заводских специалистов. Консультации и рецензии давали дополнительный заработок в период дипломного проекта.